В холле Республиканского научно–практического центра детской онкологии и гематологии на всю стену нарисовано огромное дерево жизни. Вместо листочков на нем отпечатки ладошек — красных, желтых, зеленых. Сколько их — никто не считает. Да это и ни к чему. Свою руку к общему делу приложили многие — в знак сопричастности к беде, которая просто не может быть чужой.
145 мест в центре, и он всегда переполнен. Это даже по европейским меркам уникальная клиника, аналог есть только по ту сторону океана, в Мемфисе. В Беларуси на 165 больных раком взрослых — один онкобольной ребенок. Впрочем, абсолютные цифры ни о чем не говорят. Ведь, по словам руководителя центра Ольги Алейниковой, сама эта проблема — нечеловеческая, не укладывающаяся в голове. Малыш с саркомой, лейкозом или нейробластомой — диагнозом, который даже страшно выговорить. Каждый четвертый попадает сюда уже в запущенной стадии. Почти каждый второй — дошкольник, нередко крохе всего несколько дней от роду, и медсестры не сдерживают слез, зная, сколько предстоит выдержать тому, кто сам пока и головку–то не может поднять. Сколько всего выпадет на долю еще не пришедших в себя от шока родителей.
Все 4.700 семей, которых болезнь собрала в общественное объединение «Дети в беде», а по сути — профсоюз родителей, не понаслышке знают обо всех кругах онкологического ада. Это они день и ночь дежурили у постели своего то похожего на скелет из–за химиотерапии, то растолстевшего, как медвежонок, ребенка. Это они слышали горькое: «Мама, ну почему мне так больно?» Они сидели у стеклянных боксов отделения трансплантации костного мозга с телефонной трубкой в руках, месяцами общаясь со своим малышом только на расстоянии. Они выхаживали его, кормили с ложки, улыбались, когда душили слезы. Дело родителей — круглосуточный уход, без выходных и праздников. И представьте, чего это стоит, если, например, при проведении химиотерапии, помимо лекарств, обессиленному 10–летнему ребенку внутривенно вводят еще до 3 литров специальной жидкости в день. В кратких перерывах мамы еще успевают разрисовать стены в отделениях жизнерадостными картинками или связать новые наряды для кукол. Сотрудник общества «Дети в беде» Елена Логутова называет таких родителей неизвестными героями, и здесь нет преувеличения. Взрослым тяжело вдвойне: ребенок не понимает, какая угроза над ним нависла, а папа с мамой знают и должны с этим жить.
О таких детях, о таких родителях принято писать, используя военно–патриотическую терминологию, — «дети–бойцы», «родители–воины»… Но этот бой выигрывает все–таки не армия, а семья, команда, которая трудный путь проходит от начала до конца. Родитель — ребенок — врач — психолог — сестра милосердия. Свою лепту в работу этого «пятиугольника» вносят и волонтеры, и артисты, и циркачи, и обычные папы с мамами, чьим детям судьба улыбнулась. Есть в онкоцентре малыши, живущие только благодаря лекарствам, которые объединение «Дети в беде» получает по гуманитарной помощи. Оно же полностью обеспечивает клинику памперсами — тоннами в год...
Высокопарно рассуждать о силе добра не хочется, не ради того сотни людей, не афишируя себя, помогают больным детям.

По материалам статьи Людмилы Габасовой.